* * *
В детстве меня тревожил один вопрос:
Зачем звезды падают, и разбиваются ли они,
Когда касаются горячим переломанным крылом
Нашей гостеприимной и двуличной матушки-земли?
А может, они просто лежат, глядя в сардоническое небо
Широко распахнутыми от боли глазами,
И шепчут - их губы бледны, в них нет больше крови, -
Ну ты-то устроилось, а что же будет с нами???
Потом лесники, чудом забредшие в ту зловещую глушь,
Найдут горстку пепла, сверкающего болью.
Кто-то швырнет его под ноги и забудет,
А кто-то залюбуется и возьмет с собою.
Маленькие детские руки согреют эти крохи,
Вглядываясь в их мерцающий свет -
Он не даст их в обиду, тем более ночью,
Хотя былой силы уже, конечно, нет...
Этим детям будут сниться звезды,
Луна и ужасающий полет.
А утром кто-то включит радио или телевизор, и узнает,
Что ночью рухнул с неба самолет...

* * *
Мои умирающие листья, что я могу сделать,
Чтобы облегчить вашу боль?
Осенний парк подобен лазарету -
Криков не слышно, но тихо дышит Смерть.
Мои умирающие листья, я напрасно пытаюсь вас согреть...
Вы не боитесь холода, но его боюсь я!
И каждое слово как стон, как отчаянный взгляд
Срывается с губ и рвется в небо,
Трепеща крыльями, удивленно хлопая ресницами,
И тоже - у-ми-ра-я!
Мои храбрые гордые листья, когда я иду по вашим телам,
Для меня это - побег, для вас - странно...
Я могу сколько угодно прижимать вас к груди
И продолжать идти... идти...
И продолжать дрожать.

* * *
А может - убежать? Покинуть стены слез, сжимающие горло?
А может... И вот опять - распахнуты небеса, рыдают...
Стены стен, перекрестки, рыдают и разбивают,
Не замечая - разбивают,
Ломают пальцы, круша кости и косточки,
Перебирая их, думая: и где же здесь ДУША?
А она - смеется, и слезы неба капают ей на лицо
Даже через плащ - израненые крылья Сатаны -
Капли просачиваются в ранки и бинты,
А она - смеется...
Она спит в его объятьях, в его теплых трепетных руках,
Она продана, как коврик, но то, что есть -
Это не страх. Никак не страх,
Напротив - облегчение, да еще какое!
Теперь не нужно с ужасом думать, что попадешь на небеса,
Где все как в морге - белое и голубое,
И солнце жестоко слепит глаза.

* * *
Кому есть дело до деклараций о правах,
Когда жажда смерти дышит в затылок?
Это то, что раньше повергало в страх,
Ну а сейчас меняется на несколько бутылок -
Ве-ра. Прекрасное забытое сияние,
Губы ощущают твою приторную сладость!
Я помню - в детстве это было гораздо лучше -
Восторженная оргазмическая радость,
А теперь?
Давай прощаться, гнусное чудовище,
Раздавленное на листе ржавого железа
Безжалостным ботинком Палача -
Ты видишь его лицо? Он похож на меня!!!
Хотя и гораздо более стар...
Мне ли, ничтожеству, гулять по острию меча?
Знаешь ли, Вера, я ненавижу чужие мысли
И не читаю чужие стихи -
Для меня это пытка каленым железом -
Знать, что правда не во мне, а вокруг,
Там, в их свете, в их fuckin' сиянии...
А от тошнотворно-заботливых рук
Я убегала всю жизнь - сознательно и планомерно.
Но их больше, Верочка, и они слишком яркие -
В них так много (см. выше) добра -
Они шаблонные и влюбленные...
Under Ground. Точка. Ура.