Проблемы, с которыми сталкиваются правозащитники Дзержинска, достаточно типичны, и, может быть, не стоило бы о них говорить, если бы не случился весьма интересный сюжет.

Жила-была в Ставропольском крае бабушка в доме-"развалюшке". Из колонки воду носила, печку топила - трудно стало на старости лет. Попросила родственников забрать ее оттуда в Дзержинск, чтобы жить с ними в доме с городскими удобствами. По ее просьбе комнатенку и мебелишку на ставропольщине продали, бабушку привезли в Дзержинск, деньги с ее согласия малость потратили, в том числе и на дорогу.

Стали жить-поживать, но то ли вместе невмоготу стало, то ли с самого начала родственники так замыслили, но определили старушку жить в дом пожилых людей, попросту в дом престарелых без ее согласия. Бабушка воспротивилась, да и следы насилия в виде синяков на теле остались. Большой шум подняло телевидение. Вернули бабушку домой.

Вернуть-то вернули, но жить вместе невмоготу. Решила старушка обьявить войну родственникам и на помощь призвала сердобольных соседей. Соседи посовещались и попросили быть ходатаем самого грамотного и сердобольного соседа. Побывал он у участкового, у прокурора, в собесе, суде, администрации города, дошел и до меня...

С чем пришел? "Восстановить справедливость, заставить родственников вместо проданной развалюшки предоставить ей жилье в самостоятельное, по возможности пожизненное пользование...". Дело почти безнадежное, но и соседи, и старушка оказались настойчивыми.

Бабушка очень красочно и убедительно описала творящуюся с ней несправедливость: и не кормят ее, и пенсию не отдают. Я посочувствовала и стала действовать, естественно, на общественных началах. Перво-наперво я за свой счет купила ей путевку в специальный профилакторий, чтобы пока у нее была крыша над головой, питание, лечение, да и не обременяла она своим присутствием пожилых соседей, у которых она поселилась, уйдя от родственников.

Пока она отдыхала, я познакомилась с родственниками и убедила их, что будет справедливо и посильно, если они без вмешательства суда снимут бабушке частную комнату (на покупку денег не хватало), обставят ее, будут ежемесячно оплачивать, и пусть бабушка там живет, если сможет себя обслуживать.

Задумано - сделано, но скоро только сказка сказывается. Не успели найти эту комнату до дня окончания пребывания бабушки в профилактории. Что тут началось! Меня срочно вызвали в качестве обвиняемой на митинг старушек. Пришла. Все шумят: "Почему нет комнаты, куда власть смотрит! Самому президенту напишем..."

А старушки эти почти все живут поодиночке в квартирах. Обращаюсь к ним: "Дорогие бабушки! Раз вы такие жалостливые, может, кто пустит ее на квартиру к себе? И денежки вам родственники будут платить - не лишние в хозяйстве, и пенсия у этой бабушки неплохая - на питание хватит. Остальное у нее есть. А помрет (когда-нибудь это со всеми случится) - так родственники не бросят - похоронят. Нет... Митинговавшие старушки предложили эти заботы взять на себя другим, а сами стали потихоньку расходится.

В общем, пришлось бабушке вернуться на пару дней к родственникам, а потом они вместе со мной торжественно переселили ее в найденную неплохую комнату, которую обставили необходимой мебелью, поставили радио, телевизор, холодильник. С немалыми трудностями перевели по новому адресу пенсию.

Чтобы не было в дальнейшем недоразумений, оформили договор о том, что во-первых, все это бабушку устраивает и других требований она предъявлять не будет, а если ей будет трудно себя обслуживать, то она, так и быть, согласится на дом престарелых. А, во-вторых, записали, что родственники ее здесь не бросят совсем, будут исправно платить за жилье, а время придет - похоронят.

Мои функции сводились к роли наблюдателя, который следил бы за выполнением сторонами взятых на себя обязательств. В этом качестве на договоре я и расписалась, но... после этого начались новые бесконечные проблемы.

То эта бабушка нечаянно без ключа захлопнет дверь, которую приходится взламывать и вставлять новый замок. То сломается холодильник, то она решит, что ей обязательно нужна прописка и, конечно, ей нужен социальный работник, который регулярно приносил бы ей продукты, лекарства, и вообще бы обслуживал. Я хлопотала, чтобы такой работник был. Но "социальные работники" тоже люди, и если вместо благодарности человека постоянно ругают, то это никому не нравится.

Всеми этими проблемами, по ее представлению, я должна была заниматься наравне с ее родственниками или даже вместо них. А я хоть и не золотая рыбка из сказки, но у меня тоже возникло желание "хвостиком махнуть и уйти в открытое море". А бабушку понесло по новым инстанциям, с новыми требованиями, и она уже, забыв свою прежнюю историю, решила, что я должна быть исполнителем всех ее желаний по первому требованию. А если это не так, то я - злейший враг, которого надо призвать к ответу.

А что же договор и моя роль наблюдателя? Мало ли что договорились! А она передумала и вообще не помнит, что этот договор подписала и подписала добровольно.

Каков же вывод, спросите вы? "Сказка о рыбаке и рыбке" ой как актуальна и в наши дни. А берешься помогать, то не забывай, что роль "золотой рыбки" не очень завидная. Вот такая история.

Эмма ФЕЛЬДШТЕЙН, председатель дзержинского Клуба избирателей, председатель постоянной комиссии по правам человека Дзержинской городской Думы.