Нормальный летний дождь... Когда маэстро исполнял ╚Вариации на тему рококо╩, особенно в начале, куда Чайковский включил плясовую мелодию, казалось, что вот пойди сейчас он, дождик, снова - и его серебряные нити не выдержат чинной прямолинейности и сами закружатся в валбсе вокруг Кремлевского зала. Ибо все есть в этом миниатюрном концерте для виолончели с оркестром, сочиненном в кокетливом кружевном стиле: и причудливые сплетения созвучий, ╚и разгулье удалое, и сердечная тоска╩. А сверх программы гость, которого на поклонах уже трудно было разглядеть под лавиной цветов, сыграл соло Сарабанду Баха.
Оркестранты во главе с Владимиром Зивой тоже не остались в долгу, они преподнесли Ростроповичу и публике свой сувенир. Специально к его гастролям нижегородский композитор Александр Бендицкий сочинил каприс-сюрприз с многозначительным названием ╚Воспоминание о Дон Кихоте╩, где остроумно пофантазировал на темы произведений, исполнявшихся Ростроповичем в Нижнем в разные годы. Получился такой легкий коктейль из трех ╚Ш╩ - Штрауса (Рихарда, у которого есть музыкальная поэма ╚Дон Кихот╩), Шостаковича и Шнитке. Виновник торжества от удивления где стоял, там и сел - на подставку для виолончели - и в таком положении, как студент консерватории, прослушал все сочинение. Партитуру которого ему тут же торжественно вручили.
А во втором отделении этого вечера прозвучали ╚Симфонические танцы╩ Рахманинова. Я особенно неровно дышу к их второй части, где после, ╚штормового предупреждения╩ Медных инструментов вдруг возникает у струнных нечто похожее на всплеск глубинного родника, и на этом фоне - задумчивое,нежное и печальное соло гобоя, плавная мелодия, которую потом подхватит, закружит, завьюжит весь оркестр, и при звучании которой мне всегда вспоминаются слова Нины из лермонтовского ╚Маскарада╩: ╚Как новый вальс хорош...╩ Недаром Михаил Казаков в своем телеспектакле по этой драме выбрал в качестве музыкального обрамления именно Рахманинова, именно этот танец и - попал стилистически точно в цель, в ╚десятку╩. Это скольжение фигур и теней, мелькание карнавальных масок, томность, неодолимое колдовское притяжение... и предчувствие неотвратимо надвигающейся беды. Не случайно (уже в заключительной части) явственно прозвучал интернациональный для композиторов разных стран роковой мотив ╚Dies irae╩, тема смерти.
В каких европейских вальсах, от Берлиоза до Иоганна Штрауса, кроме внешней красоты, можно найти еще и вот это уникальное чувство вечной, мучительной загадки? Пушкин и Лермонтов... Хрупко-прозрачные, почти бесплотные Пушкинские вальсы Прокофьева, гусарски-романтический - у Свиридова. И вот такой Рахманинов. Камер-юнкер Пушкин тоже вынужден был возить юную красавицу-жену по светским балам. Лермонтов ╚Маскарада╩ - это истерзанная душа Пушкина, явившаяся после его гибели отомстить губителям за поруганную честь. Вот что слышится у каждого по-своему - и у Рахманинова, и у Хачатуряна в его знаменитом ╚вальсе Арбенина╩.
В этом же ряду великой ╚причастности тайнам╩, несомненно, искусство нашего земляка, молодого певца Сергея Ларина. Это бесспорное откровение и открытие V Сахаровского фестиваля. Открытие, впрочем, только для нас, потому что для всего остального му зыкального мира в этом имени нет ничего сенсационного. Ларин по неофициальной табели о рангах -четвертый тенор Европы, вместе (а не после них!) с Доминго, Паваротти и Каррерасом. Правда, знакомая примадонна из оперного театра, с которой мы в антракте обменялись впечатлениями, с чисто профессиональной точки зрения заметила, что коллеге еще надо поработать над кантиленностью. Но, честное слово, я отдал бы кантиленности испанца и обоих итальянцев, вместе взятых, за один тембр этого потрясающего голоса и за ту грациозность, с которой Сергей коленопреклоненно (!) целовал ручки дамам: благодарил за цветы, быстро превратившие рояль концертмейстера Элеоноры Боковой в маленькую оранжерею.
А главное - сколько души, полетности, трепетного чувства, всего, что можно определить одним словом ╚русскость╩. Где бы он ни выступал, в операх ли, в концертах, его голосом всегда будет петь родина, Россия. Маэстро исполнил программу из романсов Чайковского, Рахманинова, Римского-Корсакова и вокальный цикл Мусоргского ╚Песни и пляски смерти╩. Как он ╚прожил> на сцене, казалось бы, запетые до глянца ╚Средь шумного бала╩, ╚Снова, как прежде, один╩, ╚Здесь хорошо╩ на стихи Толстого, Ротгауза и Галиной! ╚Друг, помолись за меня, я за тебя уж молюсь...╩ ╚Ночь печальна, как мои мечты╩... Я никогда не слышад ничего подобного. Рука с блокнотом, где за одним восклицательным знаком следовали еще два и три, опустилась, потому что слова бессильны передать эмоциональное ощущение.
Вообще отрадно отметить, что отечественная классика на этом фестивале представлена богаче, чем когда-либо прежде. И два из трех театральных спектаклей столичных театров - тоже русского репертуара. Кстати, сегодня, на закрытии праздника, вместо объявленного концерта Шумана для фортепьяно с оркестром (швейцарский пианист А.Рабинович заболел) прозвучит 1-й концерт Чайковского, и солировать будет другой Александр - лауреат X Международного конкурса имени этого композитора А.Гиндин.